«Позвони маме, поинтересуйся, как она», – просит Аллу муж— В общем, Алла, кажется, все обошлось, можно выдохнуть, уффф. Мама уже в палате, разговаривает, улыбается, ей вернули телефон… Кстати, ты можешь ей позвонить. Поинтересуйся, как она себя чувствует, — делился новостями муж Евгений.
Он только что вернулся из больницы, куда ночью по скорой увезли его мать. Алла разогрела ему ужин, сделала чай, присела рядом с вышиванием.
— Зачем? — удивленно приподняла брови Алла. — Ты мне всё уже рассказал. Операция прошла нормально, из реанимации перевели в палату, выпишут к выходным. Что ещё надо?
Евгений посмотрел так, будто она сказала что-то неприличное.
— Нет, ну ты позвони ей сама.
— Жень, ну правда, зачем?
— Ты не понимаешь, что ли? Человек болеет. Прояви сочувствие. Заинтересованность. Тебя никто не просит ехать к ней с передачками, бульон варить и сидеть у постели. Но не позвонить в больницу — это некрасиво.
Алла почувствовала, как внутри неприятно шевельнулось раздражение.
Они с Женей женаты три года. Живут отдельно, в двушке в новостройке, за которую еще платят ипотеку. Оба работают, хотя Алле до декрета осталось меньше месяца. Живот уже тянет к вечеру, поясница ноет, ездить в транспорте тяжеловато. Еще недавно Алла думала, что с удовольствием работала бы до самых родов, но теперь понимает – нет, это не вариант. Даже сейчас непросто. А в декрет только перед майскими.
Со свекровью у неё были нормальные отношения. Они никогда не ссорились, но и любви особой друг к другу не питали. Вместе никогда, к счастью, не жили, поэтому делить было нечего. Встречались по праздникам, ездили в гости, в основном, конечно, приглашала свекровь.
А тут недавно свекровь увезли на скорой с острым животом. Оказался аппендицит с перитонитом, сразу взяли на стол и сделали операцию. Евгений всю ночь не спал, утром полетел в больницу, поговорил с врачом. После работы снова съездил туда, уже с вещами для матери. Вернулся вымотанный, но успокоенный.
— Всё хорошо. Врач сказал, вовремя привезли. Уже в палате, чувствует себя нормально, улыбается, — делился он.
— Ну и отлично! – искренне порадовалась Алла. Она считала, что для неё тема как будто закончилась.
Но Евгений пристал к жене, как репей – мол, позвони маме, поговори с ней, что тебе, трудно номер набрать, спросить у человека, как она?
Нет, не трудно, конечно, но Алла в принципе не любит звонить по телефону. Для неё это мучение — подбирать слова, слушать паузы, чувствовать неловкость. Она бы могла написать что-то в мессенджере, но свекровь эти переписки не признает. Ей, наоборот, проще позвонить и поговорить. Писать — бесполезно. Значит, надо звонить и разговаривать. Выдавливать из себя участие, которого она не чувствовала.
— Алл, ну что тебе стоит? Две минуты поговорить, – наседает муж.
Дело совсем не в минутах, думает про себя Алла. Какая разница, две минуты или полчаса… Она вдруг почувствовала себя какой-то бессердечной. Хотя и не желала свекрови ничего плохого. Она была рада, что всё обошлось, мать ее мужа поправляется и скоро будет у себя дома. Но слушать подробности про капельницы и давление… зачем?
В конце концов, Алле просто не интересно в подробностях, как там чувствует себя свекровь. Где у нее колет, где тянет, какая температура, не болит ли шов и как ее лечат.
Ну вот совершенно фиолетово. Конечно, мужу она об этом не говорит. А он наседает:
«Я что, плохая?» — мелькнуло в голове.
— Жень, я правда не понимаю, о чём с ней говорить. Ты с ней общаешься, ты всё знаешь. А я начинаю теряться, не представляю, что сказать.
— Ну спроси ее просто, как она себя чувствует, скажи, что очень волновалась, например, что рада, что все позади. Это несложно.
— Для тебя — нет.
Он посмотрел на неё внимательно, с обидой.
— Знаешь, просто это выглядит так, будто тебе вообще всё равно.
— Я сказала, что рада, что всё хорошо. Я тоже переживала. Хотела, чтобы все обошлось.
— Но позвонить не можешь.
— Не хочу, — тихо сказала она.
Повисла пауза. Евгений доел пюре из тарелки, встал, поставил свою посуду в посудомойку и сказал уже холодно:
— Понятно.
Алла чувствовала тяжёлую тишину, как будто в квартире стало тесно. Она поймала себя на мысли, что злится. На него. За то, что он заставляет её чувствовать вину за то, чего она не ощущает.
Но где-то глубоко внутри сидело другое: а может, он прав?
Может, это и правда элементарная вежливость? Человеческое участие? То, что делают «нормальные» люди? Но тогда почему внутри такой протест?
Она представила, как звонит. Как слушает голос свекрови. Как выдавливает из себя: «Как вы себя чувствуете?». И ей стало неприятно — от самой себя. Потому что это будет неискренне.
Но, может, в семье иногда и нужно быть неискренней? Просто ради спокойствия?
Утром он ушёл на работу, сухо поцеловав её в висок.
Телефон так и лежал на столе. Алла несколько раз брала его в руки. Смотрела на контакт «Ольга Ивановна». Клала обратно.
И не могла понять — она действительно должна позвонить… или не обязана?
А вы что думаете?
Понимаю Аллу - сама терпеть не могу разговаривать по телефону. Но если для свекрови это важно - то почему действительно нельзя набрать на 2 минуты, спросить как дела, как здоровье, уточнить может что-то надо передать через сына-мужа.
