— Юль, привет, я за Даней заеду минут через сорок. Ты его собери, — голос бывшего мужа в телефоне был деловым, привычным, будто они до сих пор живут одной семьёй.Юлия машинально посмотрела на часы. Почти четыре. Самое неудобное время: Дашка сейчас проснется после дневного сна, увидит, что брат уезжает, опять будет рыдать.— Хорошо, — ответила она и, уже почти автоматически, добавила: — А может, Дашу возьмешь с собой? Погуляете вместе. Она как раз просыпается сейчас.На том конце повисла короткая пауза. Юлия знала эту паузу наизусть.— Юль, ну ты же понимаешь… Она маленькая ещё. С ней хлопот много. Давай как-нибудь потом. Вот подрастёт — буду брать.Юлия сжала телефон так, что побелели пальцы. «Подрастёт»… Интересно, до какого возраста? Даше было уже год и десять. Не грудничок. Уверенно ходит, болтает, тянется к брату, смеётся. Но для отца она незнакомая экзотическая зверушка. Нельзя, наверно, так говорить про ребенка. Но что поделать, если это правда?Они развелись полтора года назад. Тогда Даше было всего полгода, а Даниле — почти семь. Развод получился громкий и болезненный, хотя Юлия до последнего надеялась, что обойдётся без грязи. Не обошлось.Беременность была тяжёлой: давление, сохранения, уколы, больницы. Она почти всё время лежала, считала дни, недели, анализы. А он в это время завёл себе другую женщину. «Для поддержки», как потом объяснял. Когда правда вскрылась, Юлия даже не стала устраивать сцен. Просто молча собрала его вещи и выставила за дверь. Квартира была её, добрачная. Это хоть немного спасло — не пришлось делить жильё и жить под одной крышей после всего.Было очень больно. Униженно, пусто. Но Юлия тогда решила: ради детей надо постараться сохранить нормальные отношения. Он ведь не самый плохой отец. С Данилой у них связь, сын к нему тянется.И первое время всё действительно выглядело почти прилично.Он приезжал, брал Даню гулять, иногда возил к своей маме, к сестре. Покупал какие-то мелочи помимо алиментов, водил в кафе и в батутный парк, интересовался школой. Юлия даже ловила себя на мысли, что, может, всё не так страшно. Ну развелись, бывает. Но у детей имеется отец.Пока Даша была совсем маленькой, вопросов не возникало. Ну правда — куда с младенцем? Но время шло. девочка росла. Стала уже довольно самостоятельной – бери за руку и веди. Начала узнавать отца, проявлять любопытство. Тянулась к нему, когда он приходил за братом. Стояла в прихожей, держась за Юлину ногу, и смотрела большими глазами, как папа помогает Дане надевать куртку.— Папа, — лепетала она, — папа.Он улыбался неловко, гладил её по голове — и всё.— Потом, малышка. Ты ещё маленькая.Юлию это обижало каждый раз.Особенно бесило, когда бывший муж возил сына к своим родственникам за город. Там большой дом, много народу: свекровь, золовка с мужем и ребёнком. Даня с удовольствием ездил туда, иногда даже с ночёвкой. А Даша опять оставалась «не при делах». Будто её не существовало. «Ну куда я с ней? – разводил руками бывший муж. – Ей там скучно будет. И маме тяжело»— Мне обидно за Дашку, — жаловалась Юлия подруге. — Это же несправедливость. Я не хочу, чтобы она отвыкала от отца. Получается, будто она ему не нужна.— А ты ему говорила об этом? – спрашивала подругаЮлия говорила. Осторожно, без наездов. Он только отмахивался.— Юль, ну не усложняй. Сын взрослый, с ним легко. А с маленькой куда? Я не справлюсь.«Не справлюсь», — злило больше всего. С какой стати он не справится-то? Не инвалид же. Юля вон справляется с двумя запросто.Иногда Юлию накрывала такая злость, что хотелось сказать прямо:— Либо ты берешь обоих, либо никого.Но тут же внутри поднимался страх. А вдруг он просто перестанет приезжать? Даня же будет страдать. Он и так пережил развод. Он ждёт этих встреч. Считает дни.Юлия разрывалась. Между двумя детьми. Между справедливостью и реальностью. Между желанием защитить дочь — и страхом лишить сына отца.В тот вечер Данила, уже собранный, стоял у двери.— Мам, папа скоро приедет?Юлия кивнула, а сама смотрела на Дашу, которая проснулась и теперь ковырялась на ковре с машинкой брата.Юлия отвернулась к окну. В горле стоял ком.Она всё чаще думала: а что будет дальше? Если сейчас он не берёт дочь, потому что «хлопотно», возьмёт ли он её вообще? Или так и останется: один ребёнок — «удобный», второй — «потом»?Как правильно вести себя в этой ситуации? Давить? Требовать? Ставить ультиматумы? Или терпеть, чтобы хотя бы у одного ребёнка был отец?А вы как считаете — имеет ли мать право на жёсткую позицию ради младшего ребёнка, если при этом может пострадать старший? Или тут лучше плохой контакт, чем никакого?
«Для поддержки», как потом объяснял.
Начала узнавать отца, проявлять любопытство. Тянулась к нему, когда он приходил за братом. Стояла в прихожей, держась за Юлину ногу, и смотрела большими глазами, как папа помогает Дане надевать куртку.— Папа, — лепетала она, — папа.
Ну так может, она просто повторяет за братом. Он говорит: "Папа", и она вторит. Не осознавая, что этот человек ее папа.
А грусть в глазах за мамой?
Угу, я что-то тоже нифига не поняла, откуда там лепетание "папа" по отношению к мужику, которого она за всю жизнь видела от силы минут 15. Откуда узнавание. По такой логике она условного кассира в магазине должна тоже называть папой.
Угу, я что-то тоже нифига не поняла, откуда там лепетание "папа" по отношению к мужику, которого она за всю жизнь видела от силы минут 15. Откуда узнавание.
По такой логике она условного кассира в магазине должна тоже называть папой.
